– Счастливчик! – раздался позади него женский голос. Проныра Нельсон обернулся и успел заметить ехидную усмешку на лице Лоры Ванджику. – Тебя никогда не заставляют браться за то, что тебе не по душе.

– Покрутись с мое в этом вертепе – и тоже будешь сама выбирать себе дело, – отозвался Проныра Нельсон.

– Это мне все твердят, – вздохнула Лора Ванджику. – А я, как тебе известно, уже четыре года здесь околачиваюсь.

– Известно, известно, – с сочувствием в голосе подтвердил Нельсон.

– Почему же мне ничего не поручают, кроме судебных дел и показов моды?

– Ну кто-то должен ходить в суд, – рассудительно заметил Проныра. – А что до выставок моды, то ведь ты единственная женщина в редакции.

– Женоненавистник проклятый! – рассердилась Лора. – Интересно, как тебе понравилось бы таскаться по приемам, коктейлям и выставкам мод.

– Я тоже бываю на приемах и коктейлях, только не для того, чтобы писать светскую хронику.

– А для того, чтобы наклюкаться на дармовщину, – неодобрительно проворчала Лора.

Проныра Нельсон решил оставить этот выпад без ответа. Он вернулся к своему столу и углубился в чтение газет, оставленных для него с утра курьером.

Он просмотрел "Интернешнл геральд трибюн", задержавшись на политической колонке Джеймса Рестона. Затем его заинтересовал комментарий в "Экономисте", но рассуждения автора показались ему чересчур витиеватыми. Разворот свежего номера "Ньюс оф зе уорлд" занимала одна из тех жутких историй об убийстве, которыми часто потчует публику лондонская пресса. Он решил захватить "Ньюс" домой и прочесть ее позже, на досуге. Потом настала очередь южноафриканской "Рэнд дэйли мэйл". Номер был двухдневной давности. Статья на первой странице привлекла его внимание. Журналист, имя которого было ему незнакомо, передавал из Кейптауна: