– Дочь Эразмуса имела какое-нибудь отношение к его работе, Мюллер?

– Никакой, инспектор. Она училась в Стелленбосском университете. Вы наверняка помните эту историю – ее застрелил африканец. Я тогда участвовал в расследовании и несколько раз мотался отсюда в Кейптаун.

– Да, припоминаю. Причину убийства установили? – спросил Ван дер Вестхьюзен.

– Мы ничего не сумели выяснить, сэр. Черномазый тоже был убит, почти сразу после того, как застрелил ее.

– Так, значит, это была дочь Эразмуса. – Ван дер Вестхьюзен вспомнил все обстоятельства дела. – А я и понятия не имел...

– В то время вокруг этой истории подняли большой шум, главным образом в английской прессе, но нам удалось замять его. Естественно, гибель девчонки сильно подействовала на Эразмуса, но потом он, видно, собрался с силами, пришел в себя и занялся работой с еще большим жаром.

– Обычное поведение после шока, – заметил доктор Герцог. – Ушел в работу, чтобы забыться, притупить скорбь по дочери.

– Все еще не вижу мотива, – сказал Ван дер Вестхьюзен.

Иоханнес Мюллер опять откашлялся.

– Ни мотива, ни следов, – продолжал Ван дер Вестхьюзен. – Давайте-ка пораскинем мозгами. Если он все еще в Южной Африке – наши шансы увеличиваются. Его ищут органы безопасности по всей республике, и сегодня ему не удалось бы выехать из страны незаметно. Но я-то думаю, его здесь уже нет и уехал он, не наследив. Теперь найти его – как иголку в сене.

– Прошло несколько дней, он может быть где угодно, – простонал Мюллер.

– Да если хотите, его можно считать исчезнувшим с момента отъезда из лаборатории на отдых в окрестности Кейптауна, – раздраженно сказал Ван дер Вестхьюзен. – Вы уверены, что это он говорил с вами по телефону? Может, звонил кто-нибудь другой?